Главная » Безопасность ребенка » Безопасность детей в Интернете » Сетевая педофилия » Г.Б. Дерягин, П.И. Сидоров "ПЕДОФИЛИЯ" (продолжение)

Г.Б. Дерягин, П.И. Сидоров "ПЕДОФИЛИЯ" (продолжение)

Разместил: Александр Ковалёв | 31/05/2011 | Комментариев: 0 | Просмотров: 1130
 
 0/10  (голосов: 0)

Продолжение. Начало здесь

 
Вообще, трактовка причин педофилии довольно разнообразна. Считается, что в основе педофилии могут лежать: сексуальный инфантилизм, фрустрации, сексуальные фобии, чувство маскулинной неполноценности, семейные дисфункции, алкоголизм, психосексуальная патология, органические поражения головного мозга и пр. [18]. Педофилы, в отличие от остальных людей, склонны эротизировать обычные явления и находить сексуальные мотивы, эротизм в обычных действиях, в обычном поведении детей. К детям их может привлекать собственная эмоциональная изо­ляция, потребность в дружбе, так как от детей гораздо легче получить эмоционально теплый ответ, чем от взрослых.

В некоторых случаях первопричиной педофильных влечений являются те или иные гормональные влияния. Так, у гетеросексуальных педофилов, не имеющих склонности к насилию и садизму, обнаруживалось значительное снижение уровней тестостерона, по сравнению с другими мужчинами, с одновременным повышением уровней пролактина [46, 69]. Немаловажен и фактор семейного воспитания (или генетического наследования?) – педофилия более часто обнаруживается в семействах педофилов, чем в семействах обладателей иных парафилий [41].

Однако экспериментальные исследования с фаллоплетизмографией показали, что большинство зрелых мужчин проявляет сексуальную реакцию на изображения обнаженных девочек или только их половых органов. Эти реакции рассматриваются как закономерные, но лишь незначительная часть мужчин предпринимает какие-либо сексуальные действия в отношении детей, чему способствует соответствующая социализация, выработка определенных социальных запретов. Иногда механизмы, контролирующие табутирование на сексуальные контакты с детьми, не срабатывают, приводя к возникновению истинной или заместительной педофилии [6]. Про истинную педофилию можно говорить, когда предпочтительным сексуальным партнером является ребенок того или иного пола и возраста, а сексуальная активность взрослого проявляется исключительно в отношении детей. Когда добровольные сексуальные взаимодействия происходят с ребенком (по стандартам ВОЗ, с лицом, не достигшим 18-летнего возраста), достигшим половой зрелости по всем параметрам, то вряд ли можно говорить о какой-либо патологии. Однако данные действия могут быть наказуемы законом, так как нарушаются установленные правовые нормы, определяющие «возраст согласия» на сексуальную активность, но в этом и есть проявление абсурда слепого применения закона.

Заместительная педофилия возникает тогда, когда изначально предпочтителен зрелый партнер, но сексуальные действия со зрелыми лицами по какой-либо причине затруднены или вовсе невозможны. Это может быть в силу непреодолимых обстоятельств, например, у инвалидов, в условиях социальной изоляции, а также нередко связано с сексуальными дисфункциями, супружескими дисгармониями, с биологическим увяданием, с соматической и психической патологией, алкоголизмом. Так, общеизвестна педофилия стариков, связанная с возрастным гипогонадизмом, а также с органическими поражениями головного мозга, в результате чего происходит ослабление тормозящего влияния социальной надстройки «Сверх Я». В таких случаях, после длительного периода обычной, принятой в конкретном обществе сексуальной активности, происходит трансформация сексуального влечения, объектом которого могут становиться лишь исключительно дети. Не следует забывать и о синдроме неразличения сексуального объекта у обладателей парафилий.

Таким образом, педофилия может быть симптомом психосоциальной неблагополучности личности или откровенной патологии психики. Но вновь следует подчеркнут, что не каждый педофил является психически больным человеком и не каждый педофил совершает противоправные действия. Сексуальная ориентация сама по себе, в чистом ее виде (например, корефильный тип, эфебофильный тип гетеро- или гомосексуальной ориентации и т.д.), не может быть симптомом психической патологии и (или) асоциальности.

Согласно DSM-IV (2000 г.), существуют следующие критерии педофилии:
1) За период, по крайней мере, 6 месяцев повторяющееся интенсивное сексуальное побуждение и сексуально активированные фантазии, включающие сексуальную активность с ребенком препубертатного или более младшего возраста (обычно в возрасте 13 лет или младше);
2) Лицо действует согласно этим побуждениям или страдает от них;
3) Субъекту не менее 16 лет, и он, по меньшей мере, на 5 лет старше, чем ребенок или дети, включающиеся в его сексуальную активность или фантазии.

Таким образом, человек, который не страдает от своего влечения, находясь в эгосинтоническом состоянии, за исключением ситуации, когда страдание является ответом на стигматизацию со стороны общества, не может квалифицироваться как человек с расстройством психики. Тем не менее, человек подпадает под диагноз «педофилия», если его сексуальная активность согласуется с педофильным влечением и соответствует другим критериям DSM-IV. В этом видно нарушение логики.

Конечно, педофилия может расцениваться как парафилия, если присутствуют следующие критерии [44]:
1. За период, по меньшей мере, 6 месяцев повторяющееся интенсивное сексуальное побуждение и сексуально активированные фантазии, включающие сексуальную активность с ребенком препубертатного или более младшего возраста (обычно в возрасте 13 лет или младше);
2. Эти фантазии, сексуальные побуждения или действия причиняют сильное страдание и способствуют ухудшению социального, профессионального и другого функционирования;
3. Эти симптомы не подпадают под другие классификации психических расстройств (маниакальный эпизод, бредовые расстройства, эротомания);
4. Эти симптомы возникают вне зависимости от употребления токсических веществ (злоупотребление наркотиками, алкоголем или лекарственными средствами), хотя и могут усиливаться вследствие воздействия токсических веществ;
5. Восстановление психо-социального благополучия личности достигается через так называемую компульсивную агрессию, через обсессивно-компульсивные сексуальные действия по отношению к детям, несмотря на осознаваемую опасность наказания за такие действия [33]. То есть существенным признаком парафильного поведения является утрата контроля над своими импульсами, снижение прогнозирования неблагоприятных последствий для субъекта вследствие резкого сужения сознания в момент деликта.

Но, вероятно, данная психопатология социально обусловлена; скорее всего, она и не сформировалась бы при отсутствии социальных запретов на сексуальные взаимоотношения взрослых с детьми. Существует целый ряд не только социальных, но и биологических предпосылок формирования преимущественного влечения к детям (генетические, нейро-гуморальные), но они, как правило, не учитываются, хотя и должны бы учитываться при решении судьбы обвиненного в педофилии человека.

4. Преступления против детей

Сексуальное злоупотребление детьми является серьезной, почти повсеместной проблемой с клиническими, су­дебно-медицинскими, социальными, моральными и юридическими аспектами. Считается, что в США ежегодно от противоправных сексуальных действий страдают до 500 тысяч детей [40]. Сексуальные злоупотребления детьми характеризуются либо откровенным насилием над детьми, либо понуждением ребенка к совершению действий сексуального характера против желания ребенка, либо сексуальной эксплуатацией ребенка, обычно связанной с извлечением выгоды для эксплуататора (чаще материального характера), что может происходить и при добровольном согласии ребенка на такую эксплуатацию. Однако все указанные формы сексуального злоупотребления детьми не только нарушают законодательно охраняемые морально-нравственные нормы общества, но и, в любом случае, травматичны для психики ребенка, оказывают на него виктимизирующее, а иногда и криминализирующее влияние.

Научных данных о распространенности педофильных потребностей в обществе и связанных с ними преступлений мало. О распространённости педофильных влечений среди молодёжи могут свидетельствовать данные J. Briere & M. Runtz [27], опро­сивших в Лос-Анжелесе 193 студента последнего курса уни­верситета относительно их сексуального влечения к детям. 21% студентов сообщили о сексуальном влечении к малолет­ним и подросткам; 9% указали на сексуальные фантазии, включающие детей; 5% мастурбировали при этом, и 7% ука­зали на вероят­ность своих сексуальных отношений с ребен­ком, если бы они могли при этом избегать уголовного нака­зания. Педофильные интересы связывались авторами с ран­ними сексуальными опы­тами, мастурбацией при просмотре порнографии соответствующего содержания.

По данным другого анонимного опроса, проведённом в Калифорнийском государственном университете, 22,2% сту­дентов и 2,8% студенток признались о сексуальном притяжении к детям, но с редким присутствием детей в их сексуальных фантазиях при мастурбации. Влечение к детям обычно связывалось с наличием сексуальных комплексов и затруднений при налаживании сексуальных контактов с партнёрами своего возраста [70]. В свою очередь, 42% педофилов в детстве сами являлись жертвами сексуальных преступлений. Предпочти­тельный возраст их жертв соответствовал возрасту своего собственного опыта сексуальной виктимизации [45]. Другие исследования также подтверждают мнение, что педофилы, сексуально контактировавшие с детьми, имели аналогичные сексуальные контакты в своем детстве, что отличало их от педофилов, не допускавших нарушения социальных норм, – последние отрицали сексуальные взаимодействия с взрослыми с детстве [39]. Следовательно, здесь немаловажен фактор социального научения.

Относительно противоправной роли женщин имеются следующие сведения: в штате Вермонт около 1,5% случаев развратных действий совершали лица женского пола, в остальных случаях виновниками были мужчины [68]; среди лиц, совершивших зарегистрированные развратные действия, доля женщин слегка превышает 1% [56]. По данным наших исследований, выраженные и осознанные педофильные потребности присутствуют у 1% от общего числа архангельских студенток и примерно у 4% студентов [3]. Особо повышенный уровень сексуальных взаимодействий взрослых (в том числе и женщин) с детьми нами отмечен в пролетарской и люмпен-пролетарской среде.

Нередко за развратные действия принимают акты эксгибиционизма перед детьми. По распространенному мнению, акт эксгибиционизма в присутствии детей может сигнализировать о наличии педофильных отклонений у правонарушителя. Однако дело обстоит не совсем так. В результате исследований, проведенных с помощью фалоплетизмографии, выяснилось, что более чем в половине случаев эксгибиционисты не дифференцировали возраст гетеросексуального объекта, лишь 12% эксгибиционистов имели четко выраженную гете­росексуальную педофильную ориентацию, и только незначительная часть эксгибиционистов обнаруживала педофильную гомосексуальную ориентацию [75]. В УК РФ существует статья 135 «Развратные действия». Ее диспозиция гласит, что «совершение развратных действий без применения насилия лицом, достигшим восемнадцатилетнего возраста (в изменении ФЗ № 73 от 21.06.04), в отношении лица, заведомо не достигшего шестнадцатилетнего возраста, - наказывается»… Однако остается неясным, что надо понимать под развратными действиями, так как это понятие в УК РФ не определено. Ранее, по 1996 год, статья 120 УК РСФСР (1960) предусматривала наказание за совершение развратных действий в отношении лица, не достигшим 18-летнего возраста [37]. Эта статья предусматривали наказание до трех лет лишения свободы при совершении, например, таких действий, как демонстрация несовершеннолетнему лицу (т.е. не достигшему 18 лет !) половых органов, осуществление с ним каких-либо добровольных сексуальных действий, в принципе, необходимых для половой социализации. Иначе, как абсурдом это назвать нельзя. С принятием нового УК РФ в 1996 г. относительно ст. 134 УК РФ был установлен новый возраст согласия на сексуальную активность – 16 лет, который в июле 1998 г. понизили до 14 лет. 8 декабря 2003 г. возраст согласия вновь повысили до 16 лет безо всякого научного обоснования, и вопреки научным данным. Сексуальность людей стала козырной картой в политической игре «блюстителей нравственности».

Относительно ст. 135 УК РФ (1996) изначально было предусмотрено наказание за совершение развратных действий в отношении лица, не достигшего 14 лет, т.е. малолетнего. 8 декабря 2003 г. было ужесточено наказание за развратные действия, при этом возраст согласия на все добровольные сексуальные действия был поднят до 16 лет. Объективная сторона состава преступления, предусмотренного этой статьей, охватывает так называемые не конкретизированные «иные действия сексуального характера» (кроме полового сношения, мужеложства, лесбиянства), совершённые без применения насилия или понуждения в отношении лиц, не достигших 16-летнего возраста. В соответствии со ст. 20 УК РФ субъектом преступления может быть лицо, достигшее 16-летнего возраста. Образовалась абсурдная ситуация, в которой стало возможным привлечь к уголовной ответственности 16-летнее лицо за развратные действия в отношении несколько младшей, 15-летней сверстницы или 15-летнего сверстника. Данную ситуацию законодатели догадались исправить лишь через полгода, повысив возраст субъекта преступления до 18 лет, но в результате этого возник новый абсурд: 17-летние (и более младшие) юноши или девушки могут безнаказанно совершать любые ненасильственные сексуальные действия в отношении малолетних лиц любого возраста.

Относительно данного вопроса следует иметь ввиду наличие двух сторон: морфофункциональной и социальной. С морфофункциональной точки зрения, 15 – 16 лет является наиболее подходящим возрастом согласия по следующим соображениям:
1. подавляющее большинство девушек, живущих в материально и социально благоприятных условиях, к 16 годам достигает половой зрелости;
2. практически все здоровые юноши, живущие в материально и социально благоприятных условиях, к 16 годам являются половозрелыми, способны к репродуктивной функции;
3. в гражданских кодексах многих союзных республик бывшего СССР был определён брачный возраст в 16 лет;
4. в разных странах не менее 30 – 50% 16-летних женщин ведут половую жизнь;
5. наиболее благоприятный (с морфофункциональной точки зрения) и репродуктивно безопасный возраст начала половой жизни у здоровых девушек находится в диапазоне 15 – 19 лет.

По нашим данным, в настоящее время в России в 16-летнем возрасте ведут половую жизнь треть лиц женского пола и почти половина – мужского, при этом отмечается постоянное снижение возраста полового дебюта. Многие лица, не достигшие 16-летнего возраста, начинают половую жизнь с совершеннолетними партнерами, однако, возрастная разница между ними, как правило, небольшая. С этой, социальной точки зрения, законодателям важно либо снизить «возраст согласия» на добровольную сексуальную активность до 14 или 15 лет, либо определить ненаказуемую возрастную разницу несовершеннолетних и совершеннолетних лиц, вступающих в добровольные сексуальные контакты (4 – 5 лет).

Вообще достижение половой зрелости не связано с достижением определённого возраста. Иногда встречаются случаи как преждевременного достижения половой зрелости в малолетнем возрасте, так и запоздалой половой зрелости. Эти случаи обычно связаны с патологией эндокринной системы и генетическими аномалиями, но имеют значение в практике. Лица с подобными нарушениями полового созревания внешне могут выглядеть значительно старше или значительно младше своих календарных лет, что весьма важно в плане возможного добросовестного заблуждения подозреваемого (обвиняемого) относительно возраста своего сексуального партнёра (не только в смысле ст. 134, но и всех статей 18-й главы УК).

Нам представляется малообоснованной и научно сомнительной перспектива уголовного преследования совершеннолетнего за добровольное половое сношение с лицом, достигшим половой зрелости, несмотря на не достижение определённого календарного возраста. Объективный подход следствия может проявиться назначением судебно-медицинской экспертизы с целью разрешения вопросов о соответствии или несоответствии выраженности вторичных половых признаков, развития половых органов, состояния общего физического развития календарному возрасту с учетом конкретного соматотипа.

В отличие от других преступлений, понятия «развратные действия» и «порнография» в УК РФ не определены, т.е. «развратные действия» является преступлением неопределенного содержания и неопределенного характера, поэтому не может быть и однозначного понимания объективной и субъективной сторон преступления. При отсутствии указанных сторон деяние не является преступным. Воистину, «закон, что дышло, куда повернул, туда и вышло». Все определения понятия «развратные действия» далеки от совершенства, например, одно из популярных определений гласит: «Развратными являются сексуальные действия, состоящие в удовлетворении половой страсти виновного либо преследующие цель возбудить или удовлетворить половой инстинкт малолетнего при его добровольном согласии на их совершение» [56]. Но инстинкт проявляется безусловными рефлексами. Нельзя согласиться, что сексуальность малолетних детей инстинктивна и проявляется только безусловными рефлексами. Малолетние дети активно интересуются сексуальной стороной жизни. Многие малолетние дети не только мастурбируют и просматривают порнофильмы, иногда с дошкольного возраста (в среднем к 11-летнему возрасту [22], но и имеют какие-либо сексуальные контакты, как правило, со своими ровесниками, часто интенсивные. Таким образом, созданы предпосылки субъективной, вольной трактовки состава преступления.

По смыслу УК РФ развратные действия можно совершить только с прямым умыслом. Однозначно считается, что развратные действия могут выражаться в умышленной демонстрации малолетнему лицу с вышеуказанными целями полового акта, способов полового самоудовлетворения, соответствующих ласках половых органов малолетнего или привлечении малолетнего к ласкам половых органов развратителя, достигшего 18-летнего возраста.

Относительно 14 – 15-летнего возраста «жертвы», надо сказать, закон направлен на охрану нормального психосексуального развития детей обоих полов, поэтому при решении вопроса об уголовной ответственности надо учитывать соматосексуальное и психосексуальное развитие предполагаемой «жертвы» в каждом конкретном случае. Необходимо дифференцированно подходить к данным, характеризующим личность предполагаемой жертвы, ее сексуальное поведение в течение предшествующего событию времени, в чем конкретно выразился вред для физического и психического здоровья предполагаемой жертвы [9]. Очевидно, что без проведения соответствующих экспертиз, нельзя доказать наличие какого-либо вреда. Если сексуальные взаимодействия никому не принесли вреда, а лишь способствовали сексуальной социализации, которая необходима для правильного развития ребенка с психофизиологической точки зрения, то в чем же тогда суть преступления? В нарушении иудейско-христианской морали, неприемлемой значительной частью общества, или в попрании агрессивно-феминистских, бесполо-пуританских воззрений, отвергаемых большинством людей даже в западном мире, не говоря уже о других обществах, и т.п.?

Судебная практика ранее признавала в качестве развратных действий и «ведение бесед грубо сексуального характера» [37]. Однако, различные люди по разным причинам (уровень образования, культуры, в том числе и сексуальной, полученное воспитание и т.п.) могут иметь различные представления о грубости в беседе (понятие чрезвычайно субъективное). В литературе существовали различные точки зрения на то, что следует считать развратными действиями: действия, носящие только физический характер или же интеллектуальные способы развращения [90]. Действительно, деструктивные умственные манипуляции «искусителя» с зачатками нравственности малолетнего, скорее всего, оказывают не менее, а более деструктивное влияние, чем механические манипуляции с его половыми органами. Но доказуемость таких манипуляций еще более проблематична, чем доказуемость физических контактов. К наиболее распространённому средству интеллектуального развращения обычно относят порнопродукцию (длительный просмотр получасовых взаимодействий гениталий как-то не сочетается с понятием «интеллект»), а к способам – её демонстрацию и проведение соответствующих «циничных» (субъективная оценочная категория) бесед.

Известны случаи привлечения к уголовной ответственности учителей биологии и ОБЖ за проведение со школьниками занятий по профилактике подростковых беременностей, заболеваний, передающихся половым путем, за объяснение физиологических и гигиенических аспектов полового созревания. В принципе, половое образование в нашей стране уголовно наказуемо. По ст. 135 УК РФ можно привлечь к уголовной ответственности каждого учителя, вводящего в свои уроки элементы полового образования; любого специалиста, проводящего со школьниками, не достигшими 16-летнего возраста, беседы относительно медико-гигиенических аспектов сексуальной стороны жизни человека (как правило, учителя приглашают для соответствующих бесед со школьниками врачей). Но к 16 года начинать половое просвещение детей уже поздно: многие из них уже изнасилованы, заразились сексуально передающимися инфекциями, забеременели и сделали аборты, получили психотравмы из-за неумения сексуальных взаимодействий, завиктимизировались и начали впадать в патосексуальное состояние. Зато, благодаря «политике страуса», сохранено внешнее благополучие, рамки ханжеских приличий, берущих истоки в религиозности. Современная редакция ст. 135 УК РФ также является препятствием и для проведения медико-сексологических исследований с использованием в качестве объектов исследований детей, не достигших 16 лет, поэтому остаются невыясненными многие вопросы, в том числе и для целей правоохранения.

Разрыв только девственной плевы чем-либо (не половым членом, например, пальцем, термометром, футляром от сигары и т.п.) при совершении развратных действий полностью охватывается составом данного преступления [56]. Нарушение целости девственной плевы не может рассматриваться как телесное повреждение; дефлорация вреда здоровью обычно не причиняет, а в отношении достигших половой зрелости лиц является нормальным физиологическим действием, естественной физиологической потребностью, необходимой для продолжения рода. Нарушение целости девственной плевы с повреждением других анатомических образований половых органов и промежности влечёт за собой причинение вреда здоровью той или иной степени тяжести.

Односторонние, а не взаимные ласки руками, языком и губами женщины половых органов девочки без взаимного соприкосновения гениталий, даже с введением рукой женщины инородных предметов (пальцы, искусственный пенис и т.п.) во влагалище или в задний проход жертвы, вполне логично рассматривать как развратные действия, а не как акт лесбиянства. Отличительным элементом лесбиянства от развратных действий, по нашему мнению, является взаимность выполнения сексуальных действий, в первую очередь куннилингуса, анилингуса, трибадии, имитации полового акта при помощи фаллоиммитатора.

Для вменения состава преступления, предусмотренного ст. 135 УК РФ, не играет никакой роли наличие или отсутствие какого-либо сексуального опыта у лица, в отношении которого совершены развратные действия, ведущую роль здесь играет установленный законом возраст, с чем нельзя полностью согласиться. Степень психосексуального развития у младшего партнера, его сексуальный опыт могут быть значительно выше, чем у несколько старшего по возрасту партнера, тогда закономерно возникает вопрос, а кто кого «развращает»? Здесь целесообразно проведение судебной комплексной сексолого-психологической экспертизы. Если очевидна большая разница возрастов и сексуального опыта, то вопрос о назначении указанной экспертизы отпадает.

5. Педофил как преступник

Исследования показывают, что в настоящее время сексуальные преступления против детей, особенно мальчиков, имеют тенденцию к росту. Так, до 11% детей может подвергаться сексуаль­ному насилию и развратным действиям. При этом 85% подвергшихся сексуальному нападению мальчиков ранее были в той или иной степени знакомы с преступником [71]. Большинство случаев развратных действий происходит днём, до 6 вечера, при этом отмечается возрастание количества случаев эксгибиционизма, фроттеризма и развратных действий. Исследованиями, проведенными в Сингапуре, не выявлено никаких статистиче­ски значимых различий между национальностью, образовательным уровнем, супружеским статусом лиц, совершивших развратные действия [31].

Встречается укрепившееся в общественном сознании мнение, что обычно педофильные действия совершаются зрелыми или пожилыми мужчинами, а объектами этих действий чаще являются девочки, чем мальчики. Но в 15% от всех случаев обвинений в педофилии в США, эти обвинения предъявлялись 14 – 17-летним подросткам и юношам. При этом в отличие от взрослых, подростки-педофилы обычно используют угрозы, запуги­вания своей жертвы, склонны причинять жертве телесные по­вреждения. Юноши-педофилы, уличенные в развратных действиях, как правило, характеризовались гиперактивностью, импуль­сивностью, бисексуальностью, употреблением токсических веществ [42]. Факторами риска, предрасполагающими подростков к со­вершению сексуальных преступлений против детей, считаются социальная изоляция и недостаток образования [58].

Среди педофилов преобладают гетеросексуалы, при этом некоторые из них предпочитают взрослых сексуальных партнеров, но выбирают детей, потому что они доступны и уязвимы. Сексуальное совершенное злоупотребление мо­жет иметь разовый характер, состоять только из ласки без попыток коитуса. Большинство жертв педофилов – девушки, при этом чаще педофил является их знакомым или соседом. Педофилы, осуществляющие гомосек­суальные действия с мальчиками в большинстве случаев являются незнакомцами [64].

З. Старович [18] считает, что педофилы чаще являются неагрессивными экстравертами, инфантильны, преступления совершают преимущественно днём в отношении знакомых объек­тов, в 65% случаев являются алкоголиками. По сравнению с другими группами сексуальных преступников, среди педофи­лов отмечается самый высокий процент происхо­ждения из ин­теллигентной среды. У них чаще, чем у других сексуаль­ных преступников, встречается стойкое бисексуальное пове­де­ние. Сами же сексуальные действия пе­дофилов в основном носят характер ласк, а не коитуса. Однако, как мы уже говорили, в противовес вышесказанному, существует мнение, что среди педофилов, совершивших сексу­альные правонарушения, преобладают пожилые, имеющие низ­кий уровень образования и невысокий интеллект. Такое расхождение мнений происходит от недостатка исследований и различий результатов в клинических и неклинических выборках.

Имеется прямая зависимость между злоупотреблением алкоголем и педофильными действиями. Так, 49% лиц, осужденных за развратные действия, совершили правонарушение в алкогольном опьянении. Женщины, совершившие педофильные действия, имели более высокие уровни употребления алкоголя, чем педофилы мужского пола [65]. Взрослые мужчины, и особенно – женщины, совершающие противоправные сексуальные действия с детьми, обычно обходятся без угроз и физического насилия [56]. Взрослые педофилы мужского пола предпочитают соблазнить жертву сладостями, деньгами и прочими благами, рассказами об интимных отношениях, демонстрируя порнографические фотографии и фильмы, свои половые органы, прибегают к ласкам, поцелуям, односторонней или взаимной мастурбации, петтингу, оральногенитальным контактам и т.д. Изредка, осо­бенно в пожилом возрасте, агрессивные педофилы могут быть склонны к садизму, что повышает опасность проявления педофилии со стороны пожилых, как правило, ранее асоциальных лиц. Подростки муж­ского пола легче вступают в эмоциональный и половой контакт с педофи­лами, чем девушки. Есть данные, что в группе 30-летних педофилов преобладают женатые, но фрустрированные мужчины. Среди пожилых чаще встречаются одинокие и уже страдающие поло­выми расстройствами люди [13].

Использование порноматериалов в процессе начала сексуальных взаимодействий взрослого с ребенком встречается нередко, так как позволяет заинтересовать ребенка и достаточно легко добиться его сексуального возбуждения. Коммерческая порнография с участием детей может быть направлена педофилом на то, чтобы убедить ребенка, что сексуальные действия взрослых по отношению к детям – всего лишь социально приемлемая шутка, своеобразное выражение любви к ребёнку [76]. В Интернете существует множество фалообменных сайтов, используемых для широкого распространения детской порнографии. При этом файлы с запрещенной визуальной продукцией защищены весьма простыми паролями, обычно объясняемые на форумах бойлайверов.

В научной литературе обращается внимание на случаи педофильного влечения и со стороны женщин, при этом считается, что педофилы женского пола чаще обращают внимание на мальчиков, чем на девочек. Так, 4% женщин, подвергшихся в малолетнем возрасте сексуальным действиям со стороны взрослых, сообщили, что сексуальные предложения исходили от лиц женского пола, в 45% случаев это были девушки в возрасте 14 – 17 лет, в 9% - женщины старше 18 лет. Интересно, что девочки – жертвы сексуальных посягательств взрослых более негативно оценивали такие посягательства, чем маль­чики, хотя некоторый, не уточненный процент жертв положительно отнеслись к педофильным действиям взрослых. Большинство мальчиков препубертатные сексуальные опыты с женщинами оценивали положительно [7]. Эта тенденция отметилась и в наших, собственных исследованиях.

Здесь стоит подчеркнуть, что инцидентность сексуального злоупотребления детьми со стороны женщин явно недооценена. Это может являться следствием культурно базирую­щегося нежелания поверить, что женщины способны совершать педофильные действия. Вероятно также, что женские педофильные тенденции способны возрастать вследствие изменения социальных ролей мужчин и женщин в западных обществах [23]. Однако, по имеющимся литературным данным, в США женщины являются виновниками педофильных действий только примерно в 1,5% случаев [68]. Несомненно, что на процент выявления подобной активности со стороны женщин существенно влияют методы проводимых опросов.

Объектами внимания педофилов могут быть дети родственников, соседей, друзей, знакомых, но нередки случайные знакомства, особенно с детьми из неблагополучной среды, с откровенно проституирующими детьми. Встречаются случаи, в которых подростки сами активно ищут сексуальных контактов со старшими по возрасту по различным причинам, среди которых можно выделить:

- раннее психосексуальное развитие;
- уже осознанную гомосексуальную направленность своего полового влечения;
- любопытство с желанием разнообразить свою сексуальную жизнь;
- получение материальной выгоды;
- поиск старшего друга, покровителя, эмоционального контакта и душевного комфорта, которых часто не хватает детям даже из внешне благополучных семей;
- криминальные мотивы (что-либо украсть, шантаж и пр.).

Традиционно считается, что педофилы склонны устраиваться на работу, связанную с обучением детей и подростков [13]. Однако это мнение в научной литературе ничем серьезно не подтверждено. Более того, оно опасно в условиях современной западной истерии по поводу педофилии, так как педагоги мужского пола оказываются в повышенном риске ложных обвинений и явного недоверия. Тем не менее, по данным североамериканских исследователей, 12% мужчин и 4% женщин показали при анонимном опросе, что являлись объектами сексуального внимания учителей обоих полов, при этом 4% считали, что учитель повлиял на их гомосексуальный выбор. 1% учеников имел сексуаль­ные отношения (преимущественно гетеросексуальные), по край­ней мере, с одним из учителей [30]. В повышенном риске стать жертвой сексуальных злоупотреблений со стороны педофила находятся воспитанники школ-интернатов, приютов, специализированных школ для детей – инвалидов, например, глухих, слабо видящих и пр. [78].

Не только учителя, но и врачи, совершают со своими пациентами незаконные сексуальные действия. Так, среди всех врачебных правонарушений, совершённых в США в 1996 году, сексуальные преступления врачей против их пациентов составили 4,4%. Врачи, обвинённые в сексуальных преступлениях против их пациентов, с высокой степенью достоверности специализировались в психиатрии, детской психиатрии, акушерстве и гинекологии, в семейной практике, нежели в других специальностях; чаще всего они были немолоды [36]. Проблема педофильных действий не обошла даже церковь, при этом священнослужители достоверно чаще совершали педофильные действия по отношению к подросткам мужского пола. Есть сомнительные, явно тенденциозные в религиозном плане данные, полученные при изучении сексуальных правонарушений педофильной направленности, совершенных представителями католического духовенства, свидетельствующие, что последствия таких преступлений более благоприятны, чем в случаях совершения подобных действий со сто­роны лиц, не имеющих отношения к церкви [49].

При обследовании 84 осужденных за развратные действия североамериканцев, установлено, что 93% их в детстве сами подверглись сексуальным злоупотреблениям, при этом они долго заблуждались относительно поведения взрослых, думая, что это неизбежная банальность, нормальная часть детства. При этом сексуальные правонарушители достоверно чаще развивались в более невыгодных социальных условиях, чем лица, подвергшиеся в детстве сексуальным нападениям, но не совершившими сексуальные правонарушения, став взрослыми [28]. Считается, что соотношение фиксированных педофилов к регрессивным примерно составляет 1/3 к 2/3. Фиксированные педофилы мужского пола, совершающие развратные действия менее злоупотребляют алкоголем, чем регрессивные, более вероятно пристают к мальчикам, а регрессивные – к девочкам [57].

Лица, осуждённые за развратные действия, обычно характеризуются как хронические половые правонарушители с высокой степенью вероятности рецидива (более трети, около 50%). Наибольший риск рецидива наблюдался у лиц, которые никогда не вступали в брак [47, 48]. Другими исследованиями установлено, что более трети лиц, осуждённых за совершение развратных действий и подвергшихся принудительной медицинской коррекции полового поведения, вскоре после получения свободы вновь совершали подобное половое правонарушение [66].

Лечение обычно состоит из приема препаратов, снижающих уровни тестостерона, и ведет к эректильным дисфункциям. Принудительное лечение педофилии в странах Запада также заключается в так называемой «химической кастрации», снижающей уровни продукции мужских половых гормонов. Но попытки лечения сексуальных рецидивистов, как мы видим, часто безус­пешны. И хотя доступные медицинские вмешательства не излечивают педофилию радикальным образом, являясь лишь симптоматическим паллиативом, многие педофилы могли бы извлечь пользу от превентивного лечения в период обострений социально неприемлемого полового влечения, что ска­залось бы на уменьшении частоты сексуальных противоправных контактов с детьми. Однако существует серьезная проблема профилактики деликтов со стороны педофилов из-за нередко неразумных требований закона и подзаконных актов, предъявляемых к врачам. Так, законы иногда обязывают врачей сообщать информацию об установленном диагнозе «педофилия» в полицию, что из-за отсутствия анонимности ведет к нежеланию людей обращаться за профилактической помощью. В РФ также существует отлаженная сеть информирования представителей правоохранительных органов, а ст. 56 УПК РФ – «Свидетель» позволяет допросить любого врача и получить от него сведения, в принципе, являющиеся предметом врачебной тайны (ст. ст. 60 и 61 «Основ законодательства РФ об охране здоровья граждан).

Поскольку полноценное эмоциональное, эротическое и сексуальное влечение к детям в нашем обществе и в настоящее время невозможно из-за общественных умонастроений и стигматизации даже соответствующих модификаций, например, использования для этого Интернета, неудовлетворенное влечение может быть источником психологических и общественных проблем. Эти проблемы можно профилактировать путем использования системы социальной поддержки и реабилитации, а также применением социально одобряемых взаимодействий с другими педофилами [77], например, по типу функционирования обществ «анонимных алкоголиков» и им подобных. Таким образом, в задачу кризисных центров должна входить не только работа с жертвами половых посягательств, но и работа с потенциальными правонарушителями при условии строгой анонимности.

Следует добавить, что слепая трансформация данных, полученных в своеобразных культуральных условиях США, на другие культуры была бы ошибочна. В любой иной культуре необходимо проведение собственных исследований относительно сексуальных взаимодействий детей с взрослыми с учетом специфики этно-культуральных влияний.

6. Преступления против педофилов – бойлайверов (герллайверов)

Известны случаи ложных обвинений не только педофилов, но и иных людей, случайно оказавшихся в поле зрения обвинителей. В своей практике мы не так уж и редко сталкивались со случаями ложных обвинений юношей и зрелых мужчин в различного рода сексуальных злоупотреблениях при разных обстоятельствах. Эти обвинения чаще исходили со стороны добросовестно заблуждающихся родителей несовершеннолетних или малолетних лиц. Ложные обвинения могут исходить не только от родителей ребенка, но и от самого ребенка по различным причинам. Среди них выделяются: повторение измышлений взрослых, неправильная оценка событий, сексуальные фантазии [79]. Например, в нашем случае 6-летняя девочка сходила к 40-летнему соседу в гости, где пила чай с конфетами, слушала сказку. Когда она явилась домой, ее мать, обнаружив на трусах девочки небольшое количество пятен крови, уверилась, что ребенок был изнасилован соседом, и стала расспрашивать девочку об обстоятельствах сексуального контакта, невольно внушив ей свои измышления. Девочка на допросах ничего вразумительного сказать не могла, заученно повторяла часть материнских измышлений. Девственная плева у девочки оказалась цела, телесных повреждений обнаружено не было, зато в области половых органов девочки имелись проявления острой экземы с множеством эрозий и расчесов, которые, как известно, способны кровоточить.

Одним из средств совершения различных правонарушений против педофилов является шантаж, которым пользуются в своих целях не только уголовные элементы, но даже сами дети при поддержке и по наущению старших, а также недобросовестные сотрудники правоохранительных органов. Преступления со стороны сотрудников правоохранительных органов чрезвычайно опасны по последствиям, бывают хорошо организованы, а противоправные действия педофила спровоцированы «подставными» вариантами. При этом деяния облеченных властью преступников опасны еще физическим и психическим насилием над детьми, которое реально применяется по отношению к детям с целью получения «нужной» информации, а также при насильственном вовлечении ребенка в их провокационно-противоправную деятельность. В некоторых странах считается вполне приемлемой провокация педофилов с помощью общения в Интернете, когда полицейский выдает себя за ребенка.

Трудно говорить о прогнозах относительно социальной одобряемости сексуальных взаимоотношений взрослых с детьми. Но современное отношение западного общества к сексуальности детей и правам взрослых на занятие добровольным сек­сом с ними, имеет сходство с историческим отношением общества к женщинам и гомосексуалам. Они, как известно, относительно недавно и не везде добились социального пересмотра традиционных моральных установок по отношению к ним; получили законодатель­ные гарантии соблюдения их прав и проводят работу над расширением этих прав. Похоже, что педофилы находятся в начале подобного пути. Начальный отрезок этого пути знаменуется консолидацией бойлайверов, попытками политической борьбы за признание допустимости детского секса и сексуальных взаимоотношений детей с взрослыми, разъяснениями обществу своих позиций, чему в немалой степени способствует Интернет [62].

ЛИТЕРАТУРА

1.Аристофан. Комедии / Пер. с древнегреч. – Т. 2. – М.: Искусство, 1983. – С. 16.
2.Бутовская М.Л. Тайны пола. Мужчина и женщина в зеркале эволюции. – Фрязино: «Век 2», 2004. – 368 с.
3.Дерягин Г.Б., Сидоров П.И., Соловьёв А.Г. Информированность детей по вопросам пола и сексуальная активность молодёжи на европейском Севере России // Сексология и сексопатология. – 2003. - № 5. – С.33-39.
4.Дерягин Г.Б., Сидоров П.И., Соловьёв А.Г. Инцест как вариант сексуального насилия // Сексология и сексопатология. – 2005. - № 1. – С.38-42.
5.Диоген Лаэртский О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. – М.: Изд-во «Мысль», 1979. – 620 с.
6. Имелинский К. Сексология и сексопатология / Пер. с польск. - М.: Медицина, 1986. - 424 с.
7. Келли Г. Основы современной сексологии / Пер. с англ. - СПб: Изд. "Питер", 2000. - 896 с.
8. Кон И.С. Мужское тело в истории культуры. – М.: Слово, 2003. – 360 с.
9.Крафт-Эбинг Р. Половая психопатия, с обращением осо­бого внимания на извращение полового чувства. - М.: Рес­публика, 1996. - 591 с.
10.Ксенофонт. Киропедия. – М.: Наука, 1976. – 334.
11.Лев-Старович З. Секс в культурах мира /Пер. с польск. - М.: Мысль, 1991. - 255 с.
12.Лихт Г. Сексуальная жизнь в Древней Греции / Пер. с англ. – М.: ЗАО Центрполиграф, 2003. – 430 с.
13.Маслов В.М., Ботнева И.Л., Васильченко Г.С. Нарушения психосексуальных ориентаций по возрасту объекта // Сексология. – М.: Медицина, 1990. – С. 427-429.
14. Мастерс У., Джонсон В., Колодни Р. Основы сексологии / Пер. с англ. - М.: Мир, 1998. - 692 с.
15.Платон. Пир // Собрание сочинений в 4 т. – М.: Изд-во «Мысль», 1993. – Т.2. – С.81-134.
16.Платон. Законы // Собрание сочинений в 4 т. – М.: Изд-во «Мысль», 1994. – Т.4 - С.71-437.
17. Райх В. Сексуальная революция / Пер. с нем. - СПб-М.: "Университетская книга", АСТ, 1997. - 352 с.
18. Старович З. Судебная сексология / Пер. с польск. - М.: Юрид.лит., 1991. - 336 с.
19Страбон География в 17 книгах. – М.: НИЦ «Ладомир», 1994. – 943 с.
20.Тэннэхилл Р. Секс в истории / Пер. с англ. - М.: КРОН-ПРЕСС, 1995. - 400 с.
21. Angelides S. Historicizing affect, psychoanalyzing history: pedophilia and the discourse of child sexuality // J. Homosex. – 2003. – Vol. 46, N 1-2. – P. 79-109.

Baldwin J.D., Baldwin J.I. The socialization of homosexuality and heterosexuality in a non-Western society // Arch. Sex. Behav. - 1989. - Feb. - Vol.18, N 1. - P.13-29.
Banning A. Mother-son incest: confronting a prejudice // Child. Abuse Negl. - 1989. - Vol.13, N 4. - P.563-570.
Bauserman R., Rind B. Psychological correlates of male child and adolescent sexual experiences with adults: a review of the nonclinical literature // Arch. Sex. Behav. – 1997. – Apr. – Vol. 26, N 2. – P. 105-141.
Bleibtreu-Ehrenberg G. Pederasty among primitives: institutionalized initiation and cultic prostitution // J. Homosex. – 1990. – Vol.20, N 1-2. – P.13-30.
Bramblett J.R., Darling C.A. Sexual contacts: experiences, thoughts, and fantasies of adult male survivors of child sexual abuse // J. Sex. Marital. Ther. - 1997. - Vol.23, N 4. - P.305-316.
Briere J., Runtz M. University males' sexual interest in children: predicting potential indices of "pedophilia" in a nonforensic sample // Child. Abuse Negl. - 1989. - Vol.13, N 1. - P.65-75.
Briggs F., Hawkins R. A comparison of the childhood experiences of convicted male child molesters and men who were sexually abused in childhood and claimed to be nonoffenders // Child. Abuse Negl. - 1996. – Mar. - Vol.20, N 3. - P.221-233.
Brongersma E. Boy-lovers and their influence on boys: distorted research and anecdotal observations // J. Homosex. - 1990. - Vol.20, N 1-2. - P.145-173.
Cameron P., Cameron K. Do homosexual teachers pose a risk to pupils? // J. Psychol. - 1996. - Nov. - Vol.130, N 6. - P.603-613.
Chan A.O., Lim L.E., Ong S.H. A review of outrage of modesty offenders remanded in a state mental hospital // Med. Sci. Law. - 1997. – Oct. - Vol.37, N 4. - P.349-352.
Chevalier-Skolnikoff S. Homosexual behavior in a laboratory group of stumptail monkeys (Macaca arctoides): forms, contexts, and possible social functions // Arch. Sex. Behav. – 1976. – Nov. – Vol.5, N 6. - P. 511-527.
Cohen L.J., Gans S.W., McGeoch P.G., Poznansky O., Itskovich Y., Murphy S., Klein E., Cullen K., Galynker I.I. Impulsive personality traits in male pedophiles versus healthy controls: is pedophilia an impulsive-aggressive disorder?// Compr. Psychiatry. – 2002. - Mar-Apr. – Vol. 43, N 2. – P. 127-134.
Crompton L. Jeremy Bentham's essay on "Paederasty". Part 2 // J. Homosex. - 1978. - Vol.4, N 1. - P.91-107.
Davenport W.H., Geer J.H., O'Donohue W.T. An antropological approach // Theories of human sexuality / Plenum Press. - New York and London, 1987. - P.231.
Dehlendorf C.E., Wolfe S.M. Physicians disciplined for sex-related offenses // JAMA. - 1998. - Jun 17; Vol.279, N 23. - P.1883-1888.
Evans-Pritchard E.E. Sexual inversion among the Azande // Am. Anthropol. – 1970. – Vol.72. – P.1428-1434.
Ford C.S., Beach F. A. Patterns of sexual behavior. – New York: Harper & Brothers, 1951.
Freund K., Watson R., Dickey R. Does sexual abuse in childhood cause pedophilia: an exploratory study // Arch. Sex. Behav. - 1990. - Dec. - Vol.19, N 6. - P.557-568.
Fuller A.K. Child molestation and pedophilia. An overview for the physician // JAMA. - 1989. - Jan 27. - Vol. 261, N 4. - P. 602-606.
Gaffney G.R., Lurie S.F., Berlin F.S. Is there familial transmission of pedophilia? // J. Nerv. Ment. Dis. - 1984. - Sep. - Vol.172, N 9. - P.546-548.
Galli V. McElroy S., Soutullo C., Kizer D., Raute N., Keck P., McConville B. The psychiatric diagnoses of twenty-two adolescents who have sexually molested other children // Compr. Psychiatry. - 1999. - Mar-Apr. - Vol.40, N 2. - P.85-88.
Gray J.P. Growing yams and men: an interpretation of Kimam male ritualized homosexual behavior // J. Homosex. - 1985. - Vol.11, N 3-4. - P.55-68.
Green R. Is pedophilia a mental disorder? // Arch. Sex. Behav. – 2002. – Dec. – Vol. 31, N 6. – P. 467-471; discussion – P. 479-510.
Greenberg D.M., Bradford J.M., Curry S. A comparison of sexual victimization in the childhoods of pedophiles and hebephiles // J. Forensic Sci. - 1993. - Mar. - Vol.38, N 2. - P.432-436.
Harrison P., Strangeway P., McCann J., Catalan J. Paedophilia and hyperprolactinaemia // Br. J. Psychiatry. - 1989. - Dec. - Vol.155. - P.847-848.
Harry B., Pierson T., Kuznetsov A. Correlates of sex offender and offense traits by victim age // J. Forensic Sci. - 1993. – Sep. - Vol. 38, N 5. - P. 1068-1074.
Hanson R.K., Steffy R.A., Gauthier R. Long-term recidivism of child molesters // J. Consult. Clin. Psychol. - 1993. – Aug. - Vol. 61, N 4. - P. 646-652.
Haywood T.W., Kravitz H.M., Grossman L.S., Wasyliw O.E., Hardy D.W. Psychological aspects of sexual functioning among cleric and noncleric alleged sex offenders // Child. Abuse Negl. - 1996. – Jun. - Vol.20, N 6. - P.527-536.

50. Herdt G.H. A comment on cultural attributes and fluidity of bisexuality // J. Homosex. – 1984. – Winter. – Vol. 10, N 3-4. – P. 53-61.
51. Herdt G.H., Stoller R.J. Commentary to "The socialization of homosexuality and heterosexuality in a non-Western society // Arch. Sex. Behav. – 1989. – Feb. – Vol. 18, N 1. – P. 31-34.
52. Herdt G. Representations of homosexuality: an essay on cultural ontology and historical comparison. Part I // J. Hist. Sex. – 1991. – Jan. – Vol. 1, N 3. – P. 481-504.
53. Herdt G. Representations of homosexuality: an essay on cultural ontology and historical comparison. Part II // J. Hist. Sex. – 1991. – Apr. – Vol. 1, N 4. – P. 603-632.
54.Herdt G. Male birth-giving in the cultural imagination of the Sambia // Psychoanal. Rev. - 1997. - Apr. - Vol.84, N 2. - P.217-226.
55. Herdt G., McClintock M. The magical age of 10 // Arch. Sex. Behav. – 2000. – Dec. – Vol. 29, N 6. – P. 587-606.

Johnson R.L., Shrier D. Past sexual victimization by females of male patients in an adolescent medicine clinic population // Am. J. Psychiatry. - 1987. – May. - Vol. 144, N 5. - P. 650-652.
Johnston F.A., Johnston S.A. A cognitive approach to validation of the fixated-regressed typology of child molesters // J. Clin. Psychol. - 1997. – Jun. - Vol.53, N 4. - P.361-368.
Katz R.C. Psychosocial adjustment in adolescent child molesters // Child. Abuse Negl. - 1990. - Vol.14, N 4. - P.567-575.
Maasen T. Man-boy friendships on trial: on the shift in the discourse on boy love in the early twentieth century // J. Homosex. - 1990. - Vol.20, N 1-2. - P.47-70.
Maddocks A., Griffiths L., Antao V. Detecting child sexual abuse in general practice: a retrospective case-control study from Wales // Scand. J. Prim. Health. Care. – 1999. – Vol. 17, N 4. – P. 210-214.
McConaghy N. Paedophilia: a review of the evidence // Aust. N. Z. J. Psychiatry. - 1998. – Apr. - Vol.32, N 2. - P.252-265; discussion 266-267.
Mirkin H. The pattern of sexual politics: feminism, homosexuality and pedophilia // J. Homosex. - 1999. - Vol.37, N 2. - P.1-24.
Morris RJ. Aikane: accounts of Hawaiian same-sex relationships in the journals of Captain Cook's Third Voyage (1776-80) // J. Homosex. – 1990. – Vol.19, N 4. – P.21-54.
Murray J.B. Psychological profile of pedophiles and child molesters // J. Psychol. - 2000. - Vol.134, N 2. - P.211-224.
Rada R.T. Alcoholism and the child molester // Ann. N. Y. Acad. Sci. - 1976. - Vol.273. - P.492-496.
Rice M.E., Quinsey V.L., Harris G.T. Sexual recidivism among child molesters released from a maximum security psychiatric institution // J. Consult. Clin. Psychol. - 1991. – Jun. - Vol.59, N 3. - P.381-386.
Rind B. Gay and bisexual adolescent boys' sexual experiences with men: an empirical examination of psychological correlates in a nonclinical sample // Arch. Sex. Behav. – 2001. – Aug. – Vol. 30, N 4. – P. 345-368.
Rowan E.L., Rowan J.B., Langelier P. Women who molest children // Bull. Am. Acad. Psychiatry Law. - 1990. - Vol.18, N 1. - P.79-83.
Shostakovich B.V., Smirnova L.K., Tkachenko A.A., Ushakova I.M., Kartelishev A.V., Nikolaeva T.N. A comparative evaluation of the biochemical and psychopathological characteristics in subjects with signs of pedophilia // Zh. Nevropatol. Psikhiatr. Im. S. S. Korsakova. - 1992. - Vol.92, N 5-12. - P.83-88.
Smiljanich K., Briere J. Self-reported sexual interest in children: sex differences and psychosocial correlates in a university sample // Violence Vict. - 1996. - Vol.11, N 1. - P.39-50.
Spencer M., Dunklee P. Sexual abuse of boys // Pediatrics. - 1986. – Jul. - Vol.78, N 1. - P.133-138.

72. Stoller R.J., Herdt G.H. The development of masculinity: a cross-cultural contribution // J. Am. Psychoanal. Assoc. – 1982. – Vol. 30, N 1. – P. 29-59.

Stoller R.J., Herdt G.H. Theories of origins of male homosexuality. A cross-cultural look // Arch. Gen. Psychiatry. - 1985. - Apr. - Vol.42, N 4. - P.399-404.
Suggs R. Sex and personality in the Marquesas: A discussion of the Linton-Kardiner report // Human Sex. Behav. – 1971. – P.163-186.
Tichy P. Falopletysmograficke nalezy u pachatelu pedofilne exhibicionistickych deliktu // Cas. Lek. Cesk. - 1996. - Vol.135, N 16. - P.521-524.
Tyler R.P., Stone L.E. Child pornography: perpetuating the sexual victimization of children // Child Abuse Negl. - 1985. - Vol.9, N 3. - P.313-318.
Van Zessen G. A model for group counseling with male pedophiles // J. Homosex. - 1990. - Vol.20, N 1-2. - P.189-198.
Vernon M., Miller K.R. Issues in the sexual molestation of deaf youth // Am. Ann. Deaf. – 2002. – Dec. – Vol. 147, N 5. – P. 28-36.
Yates A., Musty T. Preschool children's erroneous allegations of sexual molestation // Am. J. Psychiatry. - 1988. – Aug. - Vol.145, N 8. - P.989-992.
Young de M. The indignant page: techniques of neutralization in the publications of pedophile organizations // Child. Abuse Negl. - 1988. - Vol.12, N 4. - P.583-591.

 

Источник: http://sudmed-nsmu.narod.ru

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам ЗАРЕГИСТРИРОВАТЬСЯ либо войти на сайт под своим именем.
Имя:*
E-Mail:*
Комментарий:
Введите два слова, показанных на изображении: *

Мы рады, что Вы посетили наш портал, который посвящен одному из самых важных аспектов жизни, а именно семье и всему, что с ней связано. Это такие вопросы,как семейные отношения, быт, развитие детей, отдых, увлечения, образование, а также карьерный рост. На нашем портале Вы можете не только пополнить свой багаж знаний, но и приобрести практические навыки по многим направлениям.